Алексей Лукашов

Ночью на вокзале

А вот ещё одна история, рассказанная товарищем Кондором (Илья Кондратьев).
Случилось это примерно в 1996 году. Кондор тогда учился в сельхоз академии, на каком то курсе. В тот день он уезжал с Московского вокзала в Переславль. Время 23.45, автобус (последний) уходил в начале первого. Народу было не много: небольшая кучка людей ждала ночного проходящего поезда, кто-то ждал утра. Не вдалеке сидел мужик, которому надо было в Рыбинск, не знаю, как уж Кондор узнал, что ему надо именно в Рыбинск, но только последний автобус туда ушёл почти час назад. Ничего не оставалось, как только тупо ждать утра на вокзале. Унылые, хмурые, сонные лица. В зале появляется дедушка довольно опустившегося вида (изрядно нагазированный) какой-то полубомж, нечета конечно нынешним клошарам. Надо сказать, что в то время их не было особенно много. Так вот этот дед начал ко всем приставать с невнятными разговорами. Он не просил денег, а видимо просто очень хотел с кем-нибудь поговорить. Начал дед с самых ближних рядов. Ожидающие граждане пассажиры в большинстве негативно реагировали на докучливого деда, советовали пойти домой поспать, или просто отвалить, кто-то изъявил желание позвать милиционера. Потихоньку дед приближался к Кондору. И вот между ними остался только мужик, мечтавший уехать в Рыбинск. Кондор приготовился, прокручивая наибыстрейшие варианты избавления от деда. Дошла очередь до мужика, а он взял да и заговорил с дедом очень даже доброжелательно. Дед просиял, и они очень мило пообщались. Разговор ни о чём длился не больше пяти минут, дед собрался уходить и на прощание сказал мужику, что теперь его заветное желание сбудется, и был таков. Закрылись вокзальные двери за дедом, прошло минуты две три, раздался голос диспетчера из динамиков.
Пассажиры желающие добраться до Рыбинска могут пройти к платформе номер три, где будет, производится посадка на проходящий автобус Москва-Рыбинск.
Случайный автобус, не запланированный рейс, задержка в дороге, стечение обстоятельств. Вроде всё просто, но людям свойственно видеть и приписывать событиям сверхъестественность, наделять неодушевлённые предметы душой. Дед был доволен, что его выслушали и поговорили, а дяденька радостный уехал домой. Сначала Кондор был рад, что дед до него не дошёл, а потом задумался.

Кондор закончил свой рассказ и, мы оба многозначительно покачали головами, протянули - Да-а-а - и каждый подумал о себе.

Слёзы.

Откуда приходит эта боль? Душевная боль до жжения в груди до сильнейшего желания плакать, а потом слёзы вырываются наружу, и вот меня уже скрючивает в позу эмбриона так легче переносить боль, все это знают. И я плачу большой уже взрослый для общества по году рождения, а в душе маленький напуганный ребёнок. Кто-то говорил, мужчины не плачут или нет, не так мужчины не должны плакать.
Почему?
Не показывать слёз окружающим скорей уж так. Все знают (опять) когда поплачешь, становится легче даже чисто физически, с души крошится и осыпается тот давящий камень. Когда плачет женщина, многие мужчины теряются, женщина как бы обезоруживает своими слезами. Больше всего хочется, что бы она перестала плакать, что бы ей было не больно и у кого-то позже у кого сразу возникает чувство вины. Многие женщины любят этим играть, а вызывать чувство вины вообще изощрённая форма даже не знаю мести что ли.
Когда плачет мужчина, так скажем в силу обстоятельств публично (больше одного человека) вызывает ли он жалость? Конечно, всё зависит от причины слёз, но если окружающие её не знают? Тогда что презрение жалость осуждение или понимание и сострадание? Хотя и то и другое в момент плача только усиливает жалость к самому себе. Плакать хочется ещё больше и уж тут можно зареветь как (животные сравнения).
Да-а… Ужас то какой.
А почему я бывает плачу? Нервы? Одиночество.
Так хотелось побыть одному и вот расплата за «содеянное».
От так желаемого одинокого спокойствия я пытаюсь убежать, пускаясь во все тяжкие.

Провожая женщин уходящих из моих четырёх стен захлопывая дверцу такси махая из окна усаживая в вагон поезда дальнего следования, я возвращаюсь в своё одиночество. Сначала просто бреду по снежным улицам с художественно выверенным грустью лицом, а потом…
… покупаю жёлтую розу в надежде встретить ту (может быть та, которая судьба) … подарить ей живую красоту солнечного цвета, но никого не встречаю, и цветок медленно вянет у меня в комнате.

СНЕЖОК

Однажды случилось так, что я месяц безвылазно просидел дома.
Чертыхаясь – невозможно писать в метро трясёт как (десятки примеров)-
Вот всё добрался до работы. Воскресенье никого нет необходимые телодвижения и снова к записям.
Так вот случилось тогда мне бросить работу запереться дома и ничего не делать. Ужасная работа в подвале считать и таскать мешки с сахарным песком и коробки с консервами всех стран мира. «Он изучал географию по цветным наклейкам консервных банок»
Первая крупная хандра пришла, и я отгородился от мира видимостью преграды – дверью покрашенной коричневой краской. Хотя нет, всё-таки приходилось выходить за продуктами в магазин к соседнему дому. Зима самый хребет зимы середина января холодно беспрерывно шёл снег, а я часто залезал в ванну, что бы погреется, подолгу просиживал, подбавляя горячую воду. Ничего не делать надо уметь у меня это не очень получалось. В сотый раз пересмотренные фотографии, разложенные по цветовой гамме обложек по стилю по ценности по тому, что больше нравится кассеты. Ах да я тогда ещё курил. У меня был пакет крепкого табаку, и я вертел из папиросной бумаги тоненькие сигаретки. Очень уж мне нравилось накрутить тоненьких папиросок и сидя за большим письменным столом, включив музыку разложив бумаги бумажки записи делать задумчиво хмурое лицо тем самым, изображая писателя философа мыслителя.

Невозможно писать на работе всё время отвлекают, дёргают, телефон звонит вот тебе и воскресенье. Говорят на работе нужно работать, а не отвлекаться и болтать. Да согласен, но вот если работа не нравится, раздражает и тяготит, но работать необходимо что бы выжить тогда. Тогда ты ненавидишь свою работу. Некоторые люди борются с нелюбимой работой способом достаточно интересным. Они её разваливают, ломают механизмы, вносят неразбериху, теряют документы, портят вещи. Этакий мелкий терроризм да впрочем, не об этом речь.
Невозможность собраться с мыслями, по-моему, об этом и пишет Харуки.

Вернёмся в ту зиму тысяча девятьсот девяносто, какого то года. Никто не звонил (телефона в квартире не было) в дверь тоже не стучали. Смотрел вечерами телевизор чёрно-белый о двух каналах первый и местный, так что особо и не потупить программы заканчивались рано, а сон ночью как раз и не шёл вот я и крутил папироски смотрел на пустые белые листы и падающий за окном хлопковый снег.
По прошествию месяца я мыкался по своей конуре (малосемейка знаете такие девятиэтажные свечки, длинные коридоры глазок напротив глазка соседа нет балконов и холод) не находя места в своём добровольном заточении. И уже с трепетом прислушивался к любым шагам в коридоре, надеясь и в то же время боясь, что это ко мне. Ждать знака? Глупо. Никто не приходил, а за окном снег и тополя. Из большинства окон тех комнат, где я жил чаще всего виднелись тополя. Каждая веточка в снегу и серые коробки пятиэтажек. И тоска. Я больше не мог курить эти папироски с ужасным табаком, кассеты я и так знал каждую ноту наизусть, телевизор отказался от дальнейших показов, в магазин тоже не было смысла идти, деньги кончились. Шли дни и ночи, но я упорно ждал, сам не зная чего. Ночь я лежал на не расправленной кровати в одежде и смотрел на свет фонаря. (Ужас то, какой)
И вдруг снежный комок ударил в моё окно. Я вздрогнул как от электрического разряда и вскочил на ноги, а снежок мирно устроился на моём стекле и лишь тонкий ободок по радиусу расплющенного снежка неторопливо сползал к подоконнику. Кровь хлынула в голову, сердцебиение усилилось (скакнуло кровяное давление). Кто это? Кто это может быть? Стучали вопросы в голове. Никто не мог придти ко мне, нет, конечно, могли, но маловероятно. Что им нужно? Или ему или ей? Или ей!
Страх и любопытство желание подбежать к окну высунуться в форточку и всё выяснить желание остаться в своём заточении затаиться, как мышь не дышать. Никого нет дома, здесь не живут.
Но ведь кто-то бросил этот снежок надо узнать кто. Это ко мне это за мной. А может, они ошиблись, а если опять будут кидать и разобьют окно, а на улице зима и стекла я не достану. Меня будет заносить снегом спящего на кровати, потом я повешу одеяло на окно, но всё равно ужасно холодно…
Псих! Закатил показательное выступление как истеричка! Возьми себя в руки тряпка вытри сопли это всего лишь снежок! Испугался комочка снега здоровый детина.
Да надо лечить мозги.

Ой, какие бездонные глаза у девушки сидящей, напротив, в маршрутке (уже с работы всего двенадцать часов).

Да что же я стою как … (прерывистое дыхание бесцельно сжимающиеся пальцы). Я бросился к окну. Никого, красиво падал снег на тополя и истоптанный сотнями ног снег. Вылезая по пояс в форточку, и рискуя упасть, хотя третий этаж и метровые сугробы мне показалось на долю секунды как чья то тёмная спина или тень скрылась за углом. Несколько минут я торчал в форточке, представляя забавную картину для ночного водохлёба из дома напротив вышедшего на кухню попить и автоматически после холодильника бросившего взгляд в окно.
Никого, но ведь кто-то был и, несомненно, этот кто-то приходил ко мне. Уже потом мне стало казаться, что я так сильно хотел увидеть бросившего снежок, что увидел, чего и не было. Разволновавшись, и выкурив пару тоненьких сигареток, я разделся и лёг спать, с твёрдым решением покинуть завтра эти стены.
А потом на следующий день я поехал, куда то в центр, встретил знакомых меня потащили в гости, а вечером был концерт опять калейдоскоп лиц череда пьянок. Оказалось, что меня уже искали для возобновившихся репетиций. Социум затребовал меня и моего участия, стены рухнули, пришла суета. Кто бросил снежок и вернул в круговорот я так и не узнал до сих пор, честно говоря, и не спрашивал это ведь всего лишь снежок.

Но когда приходит зима и мне случается погулять ночью по городу, я иногда бросаю снежки в тёмные окна домов и быстро ухожу, скрываясь за углами домов. Вполне возможно, что и мой снежок явится для кого-нибудь тайным условным знаком к возвращению в мир с той стороны окна.