Алексей Лукашов

Одна девочка по имени Галя так плохо вставала по утрам в школу, ну просто ужас как тяжело ей было проснуться и собраться в школу. И она придумала одно простое решение как сэкономить драгоценное и сладкое время утреннего сна. Галя ложилась уже в одежде для завтрашнего похода в школу. Правда одежда была очень мятой и мама когда это увидела, то сначала долго смеялась, а потом долго ругалась. Галя решила не огорчать маму и больше так не поступала.

Страшилка для детского журнала

МЕНИНГИТ
 

   - Димочка! Одень шапку! На улице уже холодно и ты можешь заболеть. Дима! Слышишь меня!- кричала мама из кухни своему сорванцу второкласснику, который совсем отбился от рук за лето, проведённое у бабушки в деревне.

- Да одену, одену - ворчал Дима, пытаясь застегнуть не подъёмную сумку с учебниками.

- Будь умницей Димочка слушайся маму и ни в коем случае не снимай шапку, а то заболеешь страшной болезнью, от которой могут и не вылечить – пыталась подействовать мама на сына.

Дима окончательно вспотел в тёплой куртке, застёгивая неподатливую молнию. Шапка съехала на бок, было не выносимо жарко, и чесалась спина от колючего свитера. Уже несясь по лестнице, он кричал – Мам пока всё понял, шапку снимать не буду!-

Естественно первое, что сделал Дима, оказавшись на улице под ноябрьскими тучами, стянул шапку, сунул в карман  и расстегнул куртку. Дима очень любил свою маму, но иногда он не делал того, что она его просила, и ни разу ему за это не попадало, и ничего плохого не случалось. На этот раз Дима тоже не переживал насчёт шапки. Слегка побаливала голова, вечером был слабенький насморк ничего серьёзного, да и никакой температуры. В тот день урок физкультуры проходил последний раз на улице, бежали кросс. Дима бегал без шапки, физрук был в тот день рассеян и ничего не заметил. Потом два урока были отменены по болезни преподавателя литературы, и наш герой пробегал в догонялки полтора часа на улице, конечно же, без шапки хвастаясь тем, что ни кто ему не указ и как он хочет, так и будет ходить. На вопрос молоденькой только окончившей институт учительницы английского языка, почему он бегает без шапки, Дима соврал, что потерял её. Бегая по школьному двору раскрасневшийся и мокрый он уже не чувствовал как его начинает охватывать лихорадка. После школы Дима не отправился сразу домой, а пошёл поиграть с друзьями в соседний двор. Голова была как в огне но он этого совсем не чувствовал точнее он уже ничего не чувствовал ни то как ежесекундно шмыгает носом ни высокой температуры. Диму бил жар, но холодный воздух остужал голову и проникал к телу через расстегнутую одежду.

  Потом всё было как во сне. Ярко, ярко горели фонари на небе ни одной звезды, рядом нет ни одноклассников, ни знакомых мальчишек из соседнего двора, но он и не мог вспомнить, с кем играл сегодня и к кому приходил в гости. Дима обернулся вокруг себя и не узнал места, где находился. Ему стало не много страшно, но в то же время всё равно. Странно, подумал Дима что такое со мной, больно не было только он не чувствовал своей головы и было всё время жарко. Он побрёл, ни о чём не думая и не зная куда. Нашли его милиционеры спящим на стуле в зале ожидания железнодорожного вокзала. Привезли к маме домой, и она с красными от бессонной ночи и слёз глазами кинулась к Диме, но он лишь бессмысленно вертел головой и не узнавал свою маму. Мысли как-то странно текли в его голове, не имея возможности остановиться на отдельном предмете и его осознать. Кто-то ласково и в то же время настойчиво повторял в его голове.

-Надень шапку, надень шапку…-

У Димы признали менингит с частичной потерей памяти и долго, долго лечили в больнице.  Теперь он больше не учится в школе и не видится со своими прежними друзьями, но самое ужасное, что маму он так до конца и не вспомнил. Зато он много рисует, а настойчивый голос в голове всё, что-то твердит про шапку, и Дима рисует их в разных видах. Мама спрашивает его, что это пытается угадать, но никогда не угадывает, а сам Дима объяснить не может.

Некоторые вещи, которые говорят взрослые детям нужно принимать на веру. Важные вещи жизненно необходимые. А взрослым в свою очередь нужно не отмахнуться, а объяснить эти вещи так чтобы дети поняли это действительно жизненно важно

Пластилин
 

Проснулся я рано и нетерпеливо вскочил с кровати. Прошлёпал босыми ногами в ванную и принялся тереть лицо мокрыми руками. Из-за спешки выдавил такое количество зубной пасты, что зубам хватило бы на неделю. Паста толстенным белым червём сползла в сток  раковины. Заскочив на кухню, я схватил стакан сливового сока с мякотью, пару конфет и со всех ног бросился в свою комнату. Заперев дверь, я с замирающим в груди сердцем приблизился к столу.

Руки пробежали по трём коробкам цветного пластилина купленного на кануне в «Детском Мире», как бы желая удостовериться в их реальном существовании. Сев на стул я зажмурился от предвкушения и отхлебнул прохладного сока.

Я был один в квартире. Все домашние разъехались на неделю, и я предусмотрительно освободился от своих школьных занятий на тот же срок. Давненько я ждал этого момента.

Дверь закрыта на все замки, отключен телефон, на окно повешена светомаскировка. Всё,  проверив, я остался доволен, теперь то уж никто не помешает.

Из выдвижного ящика стола достал листы плотного картона, линейку, карандаши и начал вычерчивать детали лёгкого крейсера. Вечерами уже лёжа в кровати, перед тем как заснуть я мучительно долго выбирал с чего же начать? С броненосца или с подводной лодки и выбрал небольшой крейсер.

Днище, борта, палуба, люки, палубные надстройки, всё выходило на удивление точно и быстро. Вычертив основную часть деталей, я добрался до пластилина. Открыл первую коробку, снял прокладывающую бумажку и залюбовался ровными разноцветными брусочками. Выбрав серый, не торопясь, стал его разминать, иногда смачивая ладонь в чашке с тёплой водой. Пластилин прекрасно перекатывался в руке, он был мягок и податлив. Затем размятый пластилин стал тонким слоем наносить на картонные части корпуса. Днище и борта были готовы через пятнадцать минут, далее я стал их соединять. В месте стыковки борта с днищем с внутренней и наружной стороны сначала прикреплял скатанный в тоненькую колбаску кусочек пластилина, а затем расплющивал его о края борта и днища. Таким образом, получился корпус без палубы. Затем шло действо, которое особенно мне нравилось. Во внутренностях корабля устанавливались переборки некоторые с открытыми люками. Устанавливались приборы, боезапас в виде снарядов и торпед, рассаживались фигурки моряков. Всё это вылепливал я  из кусочков пластилина разного цвета. Постепенно внутренность корабля наполнилась до отказа. Я представлял как во время боевых действий (об этом чуть позже), крейсер получал подводную пробоину и вода начинает поступать в отсек и где открыты люки, заливает соседние отсеки, но корабль ещё разделён перегородкой вдоль, так что, даже получив несколько пробоин, он остался бы на плаву. Хотя возможный крен мог бы привести к тому, что крейсер перевернулся, но в тот момент у меня ещё было мало опыта в проведении экспериментов на воде. Откинувшись на спинку стула, я решил, как следует налюбоваться внутренностями корабля. Палуба так же промазанная пластилином со множеством отверстий для люков и орудийных башен была готова и я начал соединять её с корпусом, заделывая стыки пластилином, правда только с наружной стороны. Целостность корпуса придавала кораблю боевой вид. Затем шли палубные надстройки, боевая рубка, трубы, башни главного калибра, средняя артиллерия, торпедные аппараты, шлюпки, мачты и флаг.

Прошло уже несколько часов с момента начала постройки крейсера, и только сейчас я понял что устал, ныла шея и спина от сидения, хотелось есть. Я пошёл на кухню, достал из холодильника огромную кастрюлю супа, разогрел, похлебал, выпил чаю с клубничным вареньем и помчался обратно в «Строительный док». Несколько часов и корабль уже имел завершённый вид. В надстройках место иллюминаторов, были стёкла, дула орудий грозно смотрели в разные стороны.

Крейсер был прекрасен.

На дворе был уже поздний вечер и начал накрапывать дождь. Я налил в ванную холодной воды и торжественно понёс своё детище для пробного спуска. Итак, 3 ноября можно было считать днём рождения «Аскольда» так назвал я крейсер в честь корабля носившее это имя во время Русско-Японской войны 1905 года. Спуск на воду был осуществлён в 23 часа 58 минут. Я был приятно взволнован и чувствовал себя настоящим капитаном.

Корабль погрузился на одну треть в воду и неторопливо покачивался на воде. Осадка оказалась ещё меньше, чем я предполагал. Корабль ровно стоял на водной глади правда пока ещё водопроводной воды и в ванной комнате, но я точно знал его, ждёт большое боевое будущее и погибнет он одурительно красиво. Я вышел на кухню, оставив крейсер покачивающимся на воде.

За окном горели фонари, и я был, можно сказать, что счастлив. Мой только что рождённый корабль привыкал к своей новой естественной среде, я был один и чувствовал себя морским волком. Хотелось сделать, что-то такое, чтобы соответствовать внутреннему ощущению. Взяв сигарету с фильтром, я неумело закурил. Меня начал душить кашель в горле першило я затушил сигарету с мыслью как же взрослые (моряки) курят эту дрянь.

Мой первый день был завершён, чувствовал я себя чуть ли не Святым Николой Угодником – покровителем всех моряков. Ложился спать я уже с мыслями о завтрашнем дне, твёрдо решив строить подводную лодку. Уснул я с мыслью как же заставить её погружаться.

Снился мне «Аскольд» плавающий в тёмной ванной с зажжёнными боевыми огнями. Вдруг на боевом мостике началось движение, послышались невнятные крики, пробили отражение торпедной атаки. Заворочались башни орудий, раздались хлопки мелкой артиллерии, стрекотня пулемётов, ухнул главный калибр и вдруг раздался оглушительный взрыв, яркая молния озарила мрак ванной комнаты. Столб воды, и огня поднявшись на полуметровую высоту, рухнул на палубу крейсера. Волна, поднятая взрывом, выплеснулась на пол со стен и потолка посыпалась штукатурка. Половина правого борта была разворочена, на палубе начался пожар, крейсер начал давать всё увеличивающийся крен на правый борт. Носовая башня ещё продолжала стрелять по воде вокруг корабля. Через мгновенье раздался ещё один такой же силы взрыв, который просто оторвал кусок кормы. Аскольд стал погружаться кормой  в воду, нос задирался над поверхностью, и через мгновение грозное боевое судно разломилось пополам и погрузилось в пучину ванны. Я был заворожён и парализован этим зрелищем, но ведь именно этого я и хотел.

На поверхности воды осталось только человек пять барахтающихся матросов одетых в оранжевые спасательные жилеты. Воздух наполнился запахом горелого пластилина.

В дальнем углу ванны забурлила вода, и показался перископ, через минуту на поверхности покачивалась чёрная подводная лодка, имевшая хищные очертания субмарин второй мировой. На корпус лодки вылезло несколько матросов, они направили дула двух небольших пушек на уцелевших матросов. Лодка медленно приблизилась к месту гибели крейсера, спасшихся матросов подняли на борт лодки. Задраив люки, субмарина погрузилась.

Я стоял без движений поражённый увиденным зрелищем. В ванне стоял полумрак, и только немного света проникало из кухни через маленькое окно под потолком. Я включил свет и подошёл к ванне. На дне лежал остов разломившегося пополам крейсера. Никакой подводной лодки не было и в помине.

Я проснулся на часах 9 утра, через уголок шторы светило солнце.